СТУДИЯ КОРОТКОЙ ПРОЗЫ

Тапкин вез с дачи первые плоды своего непосильного труда: огурчики, помидорчики. И вдруг на грунтовку перед его стареньким жигуленком с неба свалился странный агрегат: то ли тарелка, то ли сковородка.
Тапкин сразу смекнул: «НЛО!». И по тормозам.
У НЛО откинулась крышка, и на землю спустился кто-то. В сверкающим комбинезоне и прозрачном скафандре, через который можно было разглядеть треугольную зеленую голову с огромными красными глазами.
- Мама! – прошептал Тапкин, и включил заднюю скорость. Но жигуленок лишь взвыл, а с места не тронулся.
- Да успокойся ты! – услышал вдруг Тапкин скрипучий голос у себя в голове. – Не трону я тебя. Видишь, авария у меня случилась. У тебя, случайно, ключа на шестнадцать нету?
- Найдется, - осторожно сказал Тапкин.
Пришелец залез под тарелку, полязгал там ключом, опять взобрался внутрь. Корабль мелко задрожал, но взлететь так и не мог.
- Вот блин, и у вас такая же чехарда! – удивился Тапкин.
Пришелец походил вокруг тарелки, пнул по одной из ее стоек, и спросил Тапкина:
- Может, дернешь?
- Сейчас поищу трос, - хмыкнул Тапкин.
Он зацепил его за одну из стоек НЛО.
- На счет «три» трогай, - скомандовал пришелец. – Сильно не газуй.
- Сделаем! – деловито отозвался Тапкин, и легонько тронул жигуленок с места. Трос натянулся, дернулся, и тарелка воспарила над землей. Она плавно поравнялась с машиной Тапкина. Через иллюминатор виднелась зеленая физиономия пришельца, разъехавшаяся в неземной улыбке.
Тапкин отцепил трос.
- Ну, землянин, пока! – телепатировал ему инопланетянин. – Спасибо за помощь.
- Погоди, брат! – крикнул Тапкин. – Возьми-ка гостинцев с собой.
Он вытащил из багажника ведра с огурцами и помидорами и подошел к висящей в полуметре над землей тарелке.
- Куда их тебе поставить? Открывай!
- Да неудобно как-то, - телепатировал ему пришелец. – Мне-то тебя отдарить нечем.

Ася работала кассиром в безбалансовом отделении. За всю её трудовую деятельность в кассе ни разу не было недостачи. С редкой исполнительностью соблюдала она лимиты стола, с завидным старанием складывала деньги в рабочем ящике. Купюры лежали ровными стопками, строго по номиналам. Правда, часто случались излишки. Но ни в коем случае не следует обвинять Асю в нечестности. Дело в том, что с ней часто происходили странные истории.
Асино отделение осуществляло выплаты пенсий, и второго числа каждого месяца сберкасса была переполнена пожилыми людьми. Человеком Ася была очень чувствительным и добрым. Порой, глядя на несчастных стариков, она переполнялось состраданием. Однажды, наблюдая за старушонкой Гусевой, собирающей деньги с барьера, Ася положила ей лишнюю пятидесятку. Вечером, предполагая недостачу, она обнаружила лишние сто рублей. Она рискнула, и в следующий раз старику без руки выдала на сто рублей больше. Каково же было её удивление, когда вечером её касса оказалась больше на двести!
С этого момента она вступила в тайный сговор с деньгами. Как только в кассе появлялся кто-либо, вызывающий сочувствие, Ася подкладывала бедняге лишнюю купюру. Излишки текли рекой в Асин кошелёк. Но ими девушка распоряжалась очень разумно. Платила за учёбу, покупала лекарства больной соседке, давала в долг подругам. В общем, Ася была само совершенство.
Тот памятный день начался обычно. Заведующая, Евгения Николаевна, ровно в восемь открыла сберкассу. Под окошком контролёра выстроилось несколько человек.
-Не спится же им в такую рань, - сказала, зевая, Евгения Николаевна.
К кассе подошёл поэт-лирик Писаренко и спросил у Аси:
-Золотаюшка, посмотри, на счёт А-1418 поступления не было? Мне должны гонорар из Канады прислать.
Ася знала, что никакого поступления на счёт А-1418 не было, и, скорее всего, никогда не будет. Но ей было жалко поэта, она взяла карточку и сделала распечатку лицевого счёта.

-Поднимемся ко мне?
-Ты живёшь в этом доме?
-Я хочу тебе кое-то показать.
-Он такой высокий! Сколько в нём этажей?
-Поднимемся?
-А что ты хочешь мне показать?
-Я живу на верхнем.
Она подняла глаза:
-Ты живёшь в квартире с прозрачными стенами?
Он:
-Да.
-А что ты хочешь мне показать?
-Поднимемся?
-А вдруг мне это не понравится?
-Тебе это не понравится.
-Хорошо, поднимемся.
В лифте они ехали молча. Она рассматривала свои туфли, он – записи в блокноте.
Когда вошли, она восхитилась:
-Какая просторная квартира! И стена прозрачная! Можно я отдёрну штору и посмотрю на город?
-Подожди…
-Что-то не так?
-Подожди, я сам…
-Ты такой странный…
-Только не волнуйся, - сказал он и отдёрнул штору.
-Боже мой, что это?! – ужаснулась она, - Что это?! Что это за мерзость?
-Пожалуйста, не волнуйся, я хотел показать тебе его.
-Он ужасен! Он отвратителен! Мне страшно…Объясни мне, что это?
-Он жрёт людей.
-Как это?
-Ты смотришь новости? Людей становится всё меньше и меньше…
-Как он это делает?
-Прислушайся…слышишь? Чуть заметные вибрации…
-Жуткий звук…
-Я второй год живу рядом с ним.
-Почему ты ещё жив? Почему он тебя не сожрал?
Он нервно прошёлся по комнате и сел на широкую кровать.
-Я много думал об этом, - сказал он, - я немного отличаюсь от других. У меня есть одна патология. Как бы тебе это объяснить…Мне кажется, ты сможешь меня понять…Только не смейся, пожалуйста…Я люблю людей. И тебя люблю. Это здесь ни при чём.
Он хлопнул ладонью по кровати и продолжил:
-В этом нет пафоса и позы. Я действительно люблю людей: как детей, как сестёр, как братьев, как родителей. Видимо, поэтому я для него несъедобен. Ну, как опилки, или как ядовитый гриб…

Последний Фонарь увидел их еще вчера вечером и отвернул звездочку фитиля до упора. Сейчас они приближались к подножью его песчаного холма. До чего же они одинаковые – на желтых накидках изображение шипастого божества, горящие глаза, возгласы и мысли о светлом будущем и о Солнце. Стройные ряды, знающие ответ на вопрос «Во имя чего?»
Наступал полдень.… Сейчас они преклонят колени и, устремив открытые лица и ладони к зениту, узреют Озарение. Каждый вдох тумана Великой Надежды согревал и просветлял. Оставались минуты…
… Первый камень ударил прямо в сердце. Фонарь не может быть выше Солнца и даже уподобляться Ему. Второй… И где было найти столько фонарного тепла, чтобы согреть их души? Третий… Фитиль погас, осколки стекла, защищавшего огонек от ветра, окунулись в песок. И хотя не стало ни холоднее, ни темнее, но теперь ничто им не помешает, ничто их не смутит. Только они и Солнце. Больше нет ни одного Фонаря на свете, и никто теперь не посягает на священное право – Озарять, Светить и Греть.
Опустив голову, Фонарь наблюдал за Золотым Светилом. Когда последние его рога боднули заблудившееся возле горизонта облако, озаренные встали. Глаза их, устремленные на Запад, не видели, как наступала ночь. Их одеяния становились серыми. Все сто семь красок радуги поблекли. Они не понимали, что далеко впереди снова мерцает свет. Но что-то подсказало им направиться именно туда. Даже самые посвященные из них не знали, что когда утром в их затылки упрутся первые посланники их божества, они увидят еще один холм и еще один Последний Фонарь. И придет время собирать камни для уже ненужной им звезды.