СТУДИЯ КОРОТКОЙ ПРОЗЫ

Геннадий Литвинцев

На похоронах бывшего редактора республиканской газеты, многолетнего к тому времени пенсионера, молодых сотрудников редакции обязали с повязками на рукавах дежурить в фойе дворца культуры и встречать делегации. Ждали на церемонию первых лиц республики из ЦК и Совмина. Выражение лиц у нас должно быть строгим, но не сумрачным, лишь слегка опечаленным.
До прибытия высоких гостей оставалось минуты три, когда в фойе вошёл наш редактор, хмуро посмотрел на нас. Мы подтянулись, поправили галстуки и повязки. Придраться вроде бы не к чему, никто с утра даже не выпивал. И вдруг раздался редакторский рык, да такой, что прежде слышать не доводилось:
- А это! Что это такое! Слепые! Вон!
Мы крутнулись в сторону указующего редакторского пальца. О боже! К стене был прислонён рекламный щит шедшего в то время в городе кинофильма. А на щите аршинными красными буквами «В смерти моей прошу винить Клаву К.» И это прямо напротив входа!
Вот что значит редакторский глаз! А мы-то ходили полдня и не видели. Спустя одно мгновенье в фойе показалась партийно-государственная делегация республики. Но этого мгновенья хватило нам закинуть щит с позорной надписью под лестницу.
Тут заканчивается забавный анекдотический случай и начинается прямо какая-то мистика. Когда соболезнующие стали подходить к вдове покойного, мне удалось расслышать её имя. Её звали Клавдией Карповной!

Не то чтобы она злющая тётка, нет, просто главной везде быть хочет, поэтому всех учит, покрикивает и на больных, и на врачей. Одним словом, Старшая медсестра. А дома у неё мама, лет 90, и клетка с попугаем. Если праздник какой-нибудь или день рождения, мы пироги едим, пироги и конфеты. Она всегда маме в мешочек откладывает - пусть, мол, порадуется старушка. А орешки с торта попугаю собирает. А так больше никого у неё нет. И никого она не любит. Дома командовать некем, дома мама над ней начальница, тоже, говорят, медсестрой была, на фронте ещё. Дома у неё мама за порядок отвечает. А попугай - это так, для души, им не покомандуешь. Вот она на работе и даёт себе волю, начальству это нравится, а мы терпим. По выходным она накрывает клетку с попугаем большим маминым платком, маму соседке поручает, а сама уезжает на автобусе в Финляндию. Вот там порядок, там придраться не к чему. И компания подобралась - такие же одинокие дамы, кто с мамой, кто с котом живёт. Кто бухгалтер, кто в жилконторе, кто кассиром, кто учителем работает. Надышатся они за воскресенье правильным воздухом, налюбуются порядком, продуктов накупят: кофе там, конфетки, колбаска, сыр, порошок стиральный, корм для попугая. У нас же всё яд и химия, а у финнов по правилам сделано!
Надышатся - и домой! У нас порядок наводить, ведь, считай, на дамах этих всё и держится, во всяком случае, они так думают.

Ужасно холодная нынче осень. Иду по аллее. Странно – совсем ранняя осень, и уже так холодно. Подхожу к киоску, по дороге меня обгоняют два пацанёнка лет 8-9. Не завёрнутые в десятки шарфов и курточек, они совсем не похожи на заласканных матерями детей. Слышу, отогреваясь, их разговор с продавщицей:
- Тётя, «Приму» дайте, - говорит один, протягивая ей горсть копеек, видимо, долго и любовно собираемых.
- «Примы» нет.
- Ну, тогда булку хлеба? - обращается он, после некоторого раздумья, ко второму.
Из тепла выходить на улицу совсем не хочется. Но я выхожу, снова иду по продрогшей аллее. Ужасно холодная нынче осень.

Несмотря на преклонный возраст, перебои в сердце и прочие семейные проблемы, Они любят посещать город-герой Ленинград. Как известно, когда-то давно, ещё при жизни их далёких предков, этот город носил гордое имя Санкт-Петербург. Что только не делали и не делают с эти городом, как ни мучили, как ни глумились - и под дых, и наотмашь, а он всё стоит и стоит, оберегаемый святым Петром. Вот имя отнятое вернули, столицей северной прозвали, только нет-нет - да вспомнится старое – слова А.Чуркина, музыка – В. Соловьёва-Седого. Потому-то Они нет-нет да обмолвятся: «Нам два билета до Ленинграда” и протягивают в кассу свои пенсионные. Нет бы там шубку жене прикупить, мужу порточки, нет, подавай им “город над вольной рекой”. И что же? Выходят к Неве, напротив – Петропавловская крепость, не наглядятся, а в полдень пушечка бабахнет – они и рады, бегут к Казанскому, на скамеечке сидят в обнимку, пусть “всё как встарь”. Она кудельками встряхнёт и засеменят… то в Русский, то в Эрмитаж.… Однажды уже к вечеру шли по Кузнечному и заглянули в Музей. Там в ларьке прикупили себе два значка. Один с надписью – “Идиот” – ему, другой - “Бедные люди” – ей. Прицепили - и бегом на вокзал. Довольные и счастливые…. Такие чудаки…