СТУДИЯ КОРОТКОЙ ПРОЗЫ

— Ну, всё, вставайте, осторожнее.
Врач с трудом вылез из-за стола с компьютером и помог Андрею подняться с врачебного кресла, поддержав за запястье.
Андрей прошел в соседнюю комнату и стал быстро натягивать синие джинсы и оранжевую футболку.
Врач затворил за Андреем дверь и обратился к стоящему у окна человеку:
— Николай Николаевич, у мальчика найден ген DXLK.
— Иван Сергеевич, вы опять за старое. Вы же знаете порядки. Жмите кнопку.
Иван Сергеевич немного поколебался, но потом большим пальцем правой руки ткнул в тревожную кнопку, висевшую на стене. Никакого звука не последовало, но он наверняка где-то прозвучал, потому что по коридору затукали тяжелые шаги.
В соседней комнате раздалось шипение, потом послышались приглушенные звуки. Говорили шепотом. Слов не было слышно. Но через некоторое время тело обмякшего Андрея понесли по коридору два сотрудника в респираторах и синих комбинезонах.
— Не люблю процедуру с родителями, — Иван Сергеевич присел у стола и стал набивать на клавиатуре электронное письмо.
— Проще простого, — улыбнулся майор юстиции Николай Николаевич, — "Уважаемые родители! Согласно Главе 12 пункту 2 закона «Об обязательном генетическом обследовании» Ваш сын Андрей Петрович Фролов признан потенциально опасным для общества и направлен в бессрочный лагерь «Коловынь». Председатель комиссии Николаев Н.Н. Ответственный эксперт Завитой И.С." Добавьте еще Назаренко. А то он сегодня припоздал.

В середине семидесятых судьба забросила меня в город Камышин Волгоградской области.
До этого момента я уже успел поучиться в свердловском мединституте, причем именно на хирургическом факультете. Уже со второго курса для нас началась ознакомительная практика, которая большей частью проходила в простых городских поликлиниках, не выделявшихся ничем особенным на фоне всех остальных серовато-бурых зданий.
В первой городской больнице Камышына я наблюдал за тем, как опытный и известный хирург Мякин делал операцию, и ее действенность состояла именно в том, чтобы удалить аппендицит.
- Ну как, не страшновато тебе? - обратился он ко мне с высоты своего опыта и с позиции, походящей на наше как - будто бы равное положение, хотя на самом деле оно таковым, конечно же не являлось - я был только лишь студентом-второкурсником, «напичканным» теоретическими знаниями о клапанах сердца, об общих болезнях центральной нервной системы и об ее устройстве в целом, конечно же, он седовласым профессором, преподававшим между «резней» в Волгограде.
- Нет,- почти отговоркой ответил я, и задал ему встречный вопрос. - И сколько лет вы уже занимаетесь хирургической практикой?
- Ой, занимаюсь с четвертого курса уже. Тогда я впервые взял в руки нож.
Каждое утро, ни свет, ни заря Виталий Максимович, а именно так звали моего собеседника, просыпался и, прихватив собранный с вечера портфель, в который входили конспекты лекций на всякий случай и какие-то методички, отпечатанные на бумаге желтовато-грязного цвета, отправлялся на автобусную остановку, которая была расположена в пятидесяти метрах от дома. Там он обычно дожидался автобуса и, как только тот приходил, спокойно усаживался в него и ехал на работу в Волгоград. В Камышине тогда не было даже медучилища.

Дождь сегодня, в такой прекрасный солнечный январский день, не предполагался никак, да плюс к тому известие о смерти Григория, которое тоже пришло более чем неожиданно…
Вера Сергеевна глотала таблетки одну за другой - и никакого эффекта.
«Не думать об этом, не думать, забыть скорее и больше не вспоминать» - эта попытка мыслить в прежнем русле, как будто ничего не случилось, смотрелась довольно неубедительно, и понимала Вера Сергеевна – вот она, та точка, после которой лучше, чем вчера, уже не будет.
Добил ее даже не сам факт, а скорее способ оповещения о нем, впрочем, чего она, собственно, могла ожидать от брата?
Григорий и из преисподней (а других вариантов, как считала Вера Сергеевна, для него и быть не могло) вовсю насмехался над ней.
Началось все вполне буднично – в дверь настойчиво позвонили, Вера Сергеевна подумала, что это очередной рекламный агент, который будет пытаться втюхивать ей подключение к кабельному телевидению или еще чего подобное, бдительно спросила «кто», а в ответ услышала такое, чего не желала бы слышать никогда.
Это был некий «помощник» и по совместительству «старый друг»(!) ее брата Григория. Оказывается, брат умер в дальнем своем захолустье неделю (!) назад и вот только теперь ей сообщалась данная печальная новость. Но еще не все, нет-нет. Морк (что сие означало – имя, фамилию, кличку, Вера Сергеевна так и не спросила) хотел бы поговорить с ней о брате. Он, разумеется, наслышан об их давней ссоре и да, покойный и впрямь обладал непростым характером и был слегка, пожалуй, эксцентричным, но все-таки, все-таки…
Назвать Григория «слегка, пожалуй, эксцентричным» мог или очень деликатный человек, или тот, кто относился бы к нему сильно предвзято.

Был прекрасный солнечный день. Мы с женой и тещей были на нашей даче. Мы часто там бываем, почти каждый день. Вот уже несколько дней подряд мы обрабатывали грядки с нашей картошкой, которую мы все очень любили есть. Наши соседи на участках рядом занимались ровно тем же. Все шло как обычно, но вдруг начали происходить очень странные вещи. Кто-то огромный схватил тещу, потом жену и наконец меня, и нас всех вместе куда-то бросили. Этот Огромный был огромен настолько что я не мог разглядеть кто или что это такое было. Все это произошло так быстро и внезапно что я даже не успел испугаться, мы пролетели наверное несколько секунд пока не упали на что то мягкое. Некоторое время мы находились в замешательстве, не могли понять где мы и что с нами происходит. Но постепенно замешательство стало сменяться жутким страхом. Мы стали понимать, что то мягкое, на что мы упали, было не что иное, как тела таких же как мы. Это были наши соседи с прилегающих участков. Все вместе мы находились в каком то круглом помещении без окон и дверей. Было только отверстие вверху, через которое падали новые тела. Пока мы находились еще в самом верху, а под нами уже лежали десятки тел и откуда то из глубины мы слышали сдавленные стоны, крики и хруст ломающихся конечностей. Нас окутал страх, страх, который парализует настолько что не можешь пошевелиться и пребываешь в оцепенении. Вдруг сверху полилась какая то вонючая жидкость, которая постепенно стала заполнять все пространство между телами. Снизу доносились всхлипы и стоны. Кто еще был жив, захлебывались этой жидкостью, поскольку не было возможности даже пошевелиться. Меня уже придавило сверху несколько тел, и мне было тяжело, я чувствовал что помещение заливается все больше и больше, и уровень жидкости уже где то рядом, и вот я уже ее ощущаю ее сильный запах от которого мутнеет в глазах. Теплая жидкость словно забирается по моей руке и обволакивает все тело через мгновение моя голова полностью окажется в этой субстанции и я не смогу дышать.