В середине семидесятых судьба забросила меня в город Камышин Волгоградской области.
До этого момента я уже успел поучиться в свердловском мединституте, причем именно на хирургическом факультете. Уже со второго курса для нас началась ознакомительная практика, которая большей частью проходила в простых городских поликлиниках, не выделявшихся ничем особенным на фоне всех остальных серовато-бурых зданий.
В первой городской больнице Камышына я наблюдал за тем, как опытный и известный хирург Мякин делал операцию, и ее действенность состояла именно в том, чтобы удалить аппендицит.
- Ну как, не страшновато тебе? - обратился он ко мне с высоты своего опыта и с позиции, походящей на наше как - будто бы равное положение, хотя на самом деле оно таковым, конечно же не являлось - я был только лишь студентом-второкурсником, «напичканным» теоретическими знаниями о клапанах сердца, об общих болезнях центральной нервной системы и об ее устройстве в целом, конечно же, он седовласым профессором, преподававшим между «резней» в Волгограде.
- Нет,- почти отговоркой ответил я, и задал ему встречный вопрос. - И сколько лет вы уже занимаетесь хирургической практикой?
- Ой, занимаюсь с четвертого курса уже. Тогда я впервые взял в руки нож.
Каждое утро, ни свет, ни заря Виталий Максимович, а именно так звали моего собеседника, просыпался и, прихватив собранный с вечера портфель, в который входили конспекты лекций на всякий случай и какие-то методички, отпечатанные на бумаге желтовато-грязного цвета, отправлялся на автобусную остановку, которая была расположена в пятидесяти метрах от дома. Там он обычно дожидался автобуса и, как только тот приходил, спокойно усаживался в него и ехал на работу в Волгоград. В Камышине тогда не было даже медучилища.
Острие в его руках казалось мне тогда таким страшным орудием, с помощью которого можно было вершить судьбы не только больных, но и вообще всех людей, стоило только уметь им правильно пользоваться, то есть обращаться с ним. Для него же основной рабочий инструмент являлся лишь «палочкой-выручалочкой», которая, к тому же, всегда была при себе.
Конечно же имелся в виду медицинский нож, а не какой-то простой, используемый нами при принятии еды, или при разделывании чего-либо. Сейчас подобные используются лишь при проведении пластиковых операций, «псевдохирургов» при этом тоже меньше не стало.
- Для хирурга главное что,- продолжил делиться своим жизненным и профессиональным опытом со мной он,- вот как ты думаешь?
Удивительным было и то, что в Волгоградскую область отправили именно меня, хорошо хоть, что не в колхоз какой-нибудь, а именно сюда, и проезд оплатили. К вечеру я уже должен был возвращаться в родные пенаты посредством электрички или того же самого автобуса. Свердловские больницы просто не смогли вместить всех желающих посмотреть за работой, а может быть, и желающих попробовать себя в деле. Тогда в городе была вспышка неизвестной инфекции, поэтому и большую часть во имя безопасности и рассортировали по близлежащим областям, или даже по отдаленным.
Меня удивляло и то, что он говорил со мной и в то же время оперировал. Рядом с ним стояла молодая медсестра, которая была призвана помогать ему и подавать все, чего бы он только ни попросил. По-моему я видел похожий типаж девушки в своем учебном заведении, но конечно мог и ошибаться.
- Главное - призвание,- ответил я. – И явно, что оно у вас есть!
Это выглядело комплиментом, пусть хотя - бы и небольшим.
- Лена, зажим,- сказал он и надел маску. Больше до окончания операции он не произнес ни слова.
Тем не менее, меня не вырвало, и я даже не упал в обморок. Хотя вату, моченную нашатырным спиртом, Лена подала мне, как только отошла от операционного стола.
На потрескавшийся от времени кушетке, которая, как мне тогда казалось, приросла к полу, лежал довольно высокого роста человек с темными, непонятно на какую сторону зачесанными волосами. На вид ему было около двадцати лет, и его лицо было довольно обычным, а именно европейского типа, с небольшими ресницами и той формой носа, которая лично мне напоминала картошку.
Мне показалось, что эта операция была для парня уже далеко не первой, ведь на правом боку, примерно в том самом месте, где находится печень, уже было сделано несколько небрежных надрезов.
«Где только его оперировали?»- тут же пронеслось у меня в голове, и я продолжил свои измышления. Лена терлась рядом со мной, и я не постеснялся поинтересоваться об этом у нее.
- Без понятия, - только пролепетала она. - Он какой-то приезжий, в наш город приехал вчера вечером, а где до этого лечился, не знаю.
Конечно, личность медсестры могла привлечь меня в тот момент намного сильнее, чем какой-то неизвестный больной, имени которого я даже и не знал. Для хорошего обзора над его телом не была повешена простынка, а если бы и была, то она бы вся обагрилась кровью от действий Мякина. Или это я только так сам себя пугал? Все могло быть.
- Будешь сам так же работать? - улыбнувшись, продолжила она.
- Надеюсь,- ответил я, и казалось, что этим я расположил ее к себе гораздо больше. – Лена, а где вы учились? Мы все еще не переходили на «ты», но и это «вы» уже слышалось и проносилось как-то по-другому.
- В медучилище, - ответила она. - В волгоградском. И, кстати, не училась, а еще только учусь. Я на четвертом курсе.
Да, значит видеть ее в стенах нашего института я не мог. Вот же как бывает, не сразу и догадаешься, сможешь заподозрить что-то такое, что ты кажется уже видел до этого, но потом все начинает повторяться с точностью до наоборот.
В оставшееся время я наблюдал и за ней, и за Мякиным, на часы, висевшие на руке, даже и не смотрел. Мог только предположить, что прошло минут двадцать. Только один раз за все это время я позволил себе отвлечься и уйти в больничный туалет. Как только я вернулся, Виталий Максимович констатировал: «Операция закончена успешно».
Доктор отлучился, по всей видимости, для того, чтобы снять рабочую форму, помыть руки, да и вообще привести себя в порядок, а мы остались в тот момент с Леной наедине.
- Ну и куда дальше его? Будет лежать, отходить от наркоза? - поднявшись, и приблизившись к месту операции, спросил я.
- Да, полежит. Но потом сразу и другая операция скорее всего. Его увезти должны,- ответила мне Лена.
Уже было не до шуток, и было понятно, что с парнем что-то серьезное. Операция за операцией. А может, оно и вообще к лучшему будет! Точным диагнозом я, естественно, интересоваться не стал, ведь это было совсем не обязательным условием, но в глубине души уже тогда стал догадываться о том, что не все так гладко на самом деле, как могло мне показаться на первый взгляд.
Старая поликлиника была пронизана гудящими старыми настенными ультрафиолетовыми лампами, и если во время нашего разговора их звук не так уж и влиял на мое самочувствие, то уже после того как все затихло, этот гудящий и нарочито раздращающий звук стал действовать мне на нервы. Поднявшись со стула, я решил найти выключатель для того, чтобы избавить себя от него.
Удивительно, но в комнате напротив тоже раздались какие-то шорохи, а потом и звук от открывания ящиков или чего-то такого подобного.
- Лена,- спросил я,- вы тоже уходите?
- Да, моя смена уже закончена,- начала она, но окончательно уйти домой я еще не могу. Мне надо будет принести кое-какие бумаги сегодня же сюда. А то завтра утром я забуду про них снова. Виталий Максимович попросил, это для заполнения отчетности там какой-то ему нужно, хотя я точно и сама не знаю.
И она, и врач Мякин собрались покидать эти мрачные и пропитанные хлофором стены, но кто же мог подумать в тот момент времени обо мне? Куда было идти мне, ведь до прибытия автобуса, который доставил бы меня в родной город, оставалось еще около двух или даже трех часов. Лена накинула легкое осеннее пальто, и продолжила:
- Побудешь пока здесь, ага? А то за ним приедет только в половину машина.
Тогда я взглянул на свои наручные часы. Они показывали только пять минут третьего. За больничным окном виляла листьями унылая осень, и мне ничего не оставалось делать, как согласиться на предложение этой миловидной девушки.
- Хорошо. Конечно я побуду здесь,- ответил я, но никакого отголоска радости в моем тоне все же нельзя было подчеркнуть, как и извлечь для каких-то положительных выводов.
- Закрывать я тебя, конечно, не буду,- бодро ответила мне Лена и направилась к выходу, вернувшись в ту самую палату, в которой находился я. – Если захочешь в туалет, налево по коридору до двери с надписью «Реанимация» пройди.
Я ждал чего-то большего, хотя бы поцелуя в щечку, который мог бы произойти хотя бы в знак того, что я принял все ее слова к сведению, но нет, поцелуя, конечно же, не последовало, и она молча оставила меня одного.
Понятно, что сотовых телефонов тогда еще не было в помине, и случись что, я не мог даже никуда бы и позвонить, зато был телефон настольный, дисковый, красного цвета, и выход из палаты, который открывал обзор всем остальным просторам лечебницы, тоже не был загорожен и закрыт.
Мне стало довольно интересно, и я пошел в ту самую комнатку, в которой одевалась Лена. Ничего примечательного я в ней не нашел - небольшого размера шкаф, предназначенный для того, чтобы вешать уличную одежду в одном отделе и с висящими белыми халатами в другом (всего два отдела и оба за новыми, слегка скрипящими дверцами), замызганное окно с открытой форточкой, сквозь которую меня обдувал промозгловатый осенний ветер, и те же самые лампы желто-белого цвета с изрядным гудением. Перед уходом Лена выключила их, но я, ради любопытства, приметив прямо на пересечении шкафа с окном выключатель, нажал на него.
Треск возобновился еще раньше, чем затеплился свет, и это выглядело совершенно ужасно. Секунды через три свет был в двух лампах, но и этот протяжный звук тоже усилился сразу в несколько раз. Мрачноватая обстановка, это шипение, перетекающее в гудение, непонятного цвета свет, на одной лампе то ли желтый, на другой - приближающийся к белому, но почему-то я решил сразу же его не выключать, а подождать - может быть, через несколько минут гудение бы спало,- этого не произошло с лампами в операционной (еще я называл ее палатой, как вы могли заметить), но мне стало интересно, произойдет ли это в раздевалке. В общем, оставив все в исходном положении, я вернулся в основное помещение, где и лежал недавно прооперированный парень. Тампоны с кровью, всякая другая мерзость - хорошо хоть, что Мякин унес то, что, собственно, и вырезал, а то бы меня уж точно вырвало,- все это было раскидано чуть ли не под его головой. Немного подальше, правда, но та самая кушетка, приподнятая от пола чуть ли на метр, была ровно вполовину короче роста больного, поэтому его ноги были согнуты в коленях и сползали почти до пола.
Может быть, и наркоз уже спал, и парень, имени которого я так и не узнал, просто спал,- точного ответа я не знал, а мог только предполагать. Если бы он проснулся или опять же вышел из состояния наркоза, я бы, конечно, постарался узнать его имя и чем-то помочь. В подсобке стоял кувшин воды, но самому мне пить не хотелось - я просто это приметил. Долго стоять прямо над ним я не стал, и уже двинулся назад, в сторону того самого небольшого по размерам помещения с гудящими лампами, но позади меня послышался странный шум, похожий на то, как - будто бы больной стал подниматься с кушетки.
Я довольно быстро развернулся и просто не поверил своим глазам - передо мной стоял он, с закатанными глазами, с вытянутыми вперед руками и опущенными кистями вниз. Казалось, что такое можно было увидеть только в фильмах, но нет, я увидел это в тот момент наяву и даже и не знал, что мне делать! Полнейший ужас и оцепенение тут же стали сковывать меня, а зомби двинулся в мою сторону. Сделав два шага по направлению ко мне, он стал открывать рот и издавать какие-то нечленораздельные звуки, которые не столько запугивали, сколько смешили меня. Хотя смеяться в такой ситуации вряд ли бы стал кто-то из вас, оказавшись на моем месте.
Двигался он медленно, и это сыграло мне на руку. Ему оставалось еще только шага два до подсобки, как я успел оторвать гвоздь и проволоку, прикрепленную снизу, которые служили для того, чтобы дверь в это помещение не закрывалась, а потом резко захлопнул ее прямо перед носом у этой живой мертвечины. Удивительно, но с вырезанным аппендицитом он поднялся и, мало того, хотел не просто меня укусить, а съесть заживо! Может, конечно, я и утрировал, но на тот момент мне казалось, что дело действительно обстояло именно таким образом.
Естественно, что продолжение последовало быстро, и парень, на глазах превратившийся в зомби, тут же схватил нож из склянок, в которых он и валялся вперемешку со всякими планцетами и зажимами, и где-то после десяти или пятнадцати ударов рукой по двери, на смену им пришел нож. Но проткнуть солидную советскую дверь, даже и деревянную, вряд ли бы представилось ему возможным, и было неудивительным то, что ни с первого, ни даже с третьего раза у него это не получилось. Для этого нужен был, несомненно, большой прилив силы или же наоборот, ярости. Последнего у зомби было, по всей видимости, достаточно, но первого не присутствовало в должной мере, так что дверь не была проткнута насквозь. Надо было бы мне сразу забрать нож со стола, но я и очухаться не успел, когда увидел надвигающегося монстра!
Продолжая стоять у двери, а она, как вы понимаете, даже и не запиралась, я все-таки успел заметить шкаф, который можно было к этой самой двери пододвинуть, что защитило бы меня намного надежнее. Но он находился буквально в метре от меня и возможности отойти от двери и быстро сдвинуть его с места и примостить в виде баррикады, конечно же, не было, поэтому эту идею мне пришлось тут же оставить.
Мой взгляд вновь упал на окно. Старое, с «проржавевшей» древесиной, оно могло послужить единственным средством спасения, но для этого его следовало бы сначала открыть. А может, торопиться и не стоило вовсе, ведь скоро сюда должна была прийти Лена, приехать машина за этим зомби (только вот она бы уже его не забрала в том качестве, в котором он им и требовался), но хоть кто-то мог прийти мне на подмогу с минуты на минуту, а в тот момент я был полностью безоружным, и злое воплощение мертвечины могло сделать со мной все, что хотело, при условии, что добралось бы до меня, а я ведь так просто не дамся!
До этого я не смотрел на часы, но вдруг решил взглянуть. Не ослабляя сил для придерживания двери, я снова посмотрел на циферблат, отгороженный округлой формой стекла. Было только пятнадцать минут, и время с той самой опасной минуты стало идти довольно медленно, что тоже очень меня огорчало, а ведь иначе и быть не могло!
Вдруг послышался звук двери, и мне стало понятно, что кто-то входит в ту самую комнату, в которой находится зомби. Кто же это был точно - врач, приехавший за больной или вернувшаяся Лена, я, конечно, сказать не мог. Но надо было спасать и того, и ее, а у меня по-прежнему не было никакого оружия. Надо было срочно что-то придумывать.
На глаза мне попался внушительных размеров горшок для цветов. Цветок, конечно, пришлось выдирать, и я сразу же бросился к окну, чтобы воплотить задуманное в жизнь. Он не был колючим, но все равно неприятное ощущение отпечаталось на моих руках. Дверь в подсобку быстро распахнулась, а с обратной стороны послышался вскрик - это была Лена, и я, даже не вытряхнув из горшка землю, с разбегу оглушил зомби прямо по шее, или по голове, - и это еще повезло, что он стоял ко мне спиной.
Лена вскрикнула еще сильнее, и казалось, что все было кончено. Но нет, рука зомби подрыгивалась, и у меня не было никаких сомнений в том, что уже через несколько минут или секунд это существо подымется и продолжит нас террориризировать.
- Бежим!- крикнул я Лене, и она почти в беспамятстве, ощущавшемся наяву, бросилась следом за мной.
Мы оказались у крыльца поликлиники довольно скоро. Никакой «Скорой» во дворе не было. Конечно же, мы не стояли в этом дворе, а бежали все дальше от этого злополучного места.
- У вас тут есть какой-то комбинат, может, что-то с ядами связанное? – я осмелился спросить это прямо на ходу.
Но Лена промолчала, и горькие слезинки по-прежнему продолжали стекать прямо с ее глаз. На секунду я успел немного обернуться и увидеть, что зомби следует за нами, но находится вдалеке. Нечленораздельные звуки, похожие то ли на рычание, то ли на какой-то непонятный зов плоти, слышались довольно глухо, и это хоть немного, но радовало.
Скорее всего, он уже успел укусить кого-то по пути. Вскрикнула пожилая старушка, оказавшаяся у нас на пути, но мы не смогли защитить бедную женщину, ведь нам нужно было спасать свои собственные шкуры.
Город, в котором еще каких-то лет тридцать назад жил Шолохов, превратился в самый настоящий пустырь, открытый как нашему взору, так и взору всех остальных прохожих, жителей или приезжих, разгуливавшим по своим делам. Мы бежали и вдоль Волги, которая была видна не везде и вообще не считалась полноправной рекой, на которой стоял и продолжает стоять этот славный город.
Только потом я узнал, что в Камышине работал в то время завод, занимавшийся газоперекачивающим оборудованием, ремонтом или еще чем-то, и именно той осенью на нем произошел взрыв, в результате которого пострадало довольно много людей - отравления, мгновенные смерти. Я хорошо запомнил лицо зомби и потом, взяв в библиотеке несколько книг, посвященных этому городку, стал пролистывать их. Мое внимание сосредоточилось на фотографии Сергея Степановича Битарова, который являлся в то время главным специалистом-ремонтником на этот самом заводе, который еще называли «Ротор». Ему было в то время уже за семьдесят, но сходство его лица с внешностью зомби было довольно велико. Перелистнув страницу вперед, я узнал, что у него есть сын Алексей, продолживший дело отца, и начинавший работать на заводе с самой низкооплачиваемой и неблагонадежной должности секретаря. Именно он и превратился в зомби, а что стало с его отцом, я так, к сожалению, и не узнал. Может быть, он просто не вышел в тот злополучный день на работу, или же уехал куда-то в командировку.
Но по моим данным, это был самый первый случай появления зомби в СССР, и я стал ему свидетелем. Конечно же, я мог бы написать об этом в газету, в любой журнал, да или просто пойти в радиостудию или на телевидение, но почему-то я не стал этого делать. Возможно, что просто из-за боязни того, что мне никто не поверит, ведь кроме моих слов и возможных показаний Лены и старушки, - последнюю еще нужно было найти, - и которых, я в принципе мог и подговорить, никаких подтверждений этому, в общем-то, и не было.
Мы пробегали вместе с Леной и мимо военного училища. Неожиданно она остановилась возле него, и, что самое удивительное, остановился и я. Никакого зомби позади уже не было видно.
- Мой парень здесь работает,- сказала, как отрубила, она. – Извини, но я не хотела говорить тебе сразу.
Конечно же, я наделся на что-то большее, даже хотел пригласить ее к себе в Свердловск, но теперь, казалось, все было кончено. Ну хотя мы могли бы остаться и хорошими друзьями.
- Не расскажешь ему, что я спас тебя от зомби? - язвительно проговорил после ее тирады я.
Но она лишь промолчала в ответ и пошла к старым ржавым воротам, возле которых томился на холоде проверяющий, первый прообраз будущих частных охранников.