СТУДИЯ КОРОТКОЙ ПРОЗЫ

Есть такие минуты и часы в душном до невыносимости городе, когда он, устав от палящего солнца, ветра, в общем, ото всех положительных и отрицательных завихрений погоды, прверащается в огород, над которым работает большая поливальная машина и обрушивает ливень или маленькие капельки, впоследствии разрастающиеся до приличных размеров и луж.
В середине города, под всеми ненастьями, стоит и радует глаз памятник. Ему в принципе без разницы, что еще может на него сверху обрушиться, главное - чтобы с его силуэтом, растворенным в потоке машин, в людском шуме и в обширном городском гаме, и в городской суете, так свойственной даже провинции, не случилось ничего криминального. А такое может случиться, и подобные случаи известны и не являются абсолютной редкостью. Но не будем предсказывать плохое, лучше продолжим то, чего и требует от нас данный рассказ.
Вблизи фотографируются парочки: молодые девушки-студентки, их бравые спутники улыбаются, и кажется, что ничего не предвещает никакого криминала. Размеренная жизнь идет своим чередом, и ты практически никогда не знаешь, чего еще можно ожидать плохого, но о хорошем задумываешься чаще, и это вполне закономерно. Но вот, откуда не возьмись, появляется развязный молодой человек, в одной руке у которого бутылка дешевого пива, и мерными, упитыми шагами начинает приближаться к памятнику.
Не сразу можно заметить, что что-то припасено у него и внутри - на нем довольно поношенный пиджак, застегнутый не на все пуговицы, и под ним спрятана бутылка, которая немного выпирает вперед так, что издалека может показаться, что у него просто внушительного размера живот, которого обычно не бывает у молодых парней и которым наделены только расхлябанные пивом толстые дядьки. Вокруг сидят люди, вблизи находится старейшее в городе культурное место, но никому из них нет до него дела. Мало ли, кто ходит по нашим улицам, главное, чтобы тебя самого не тронули - тогда и день, оказывается, проходит не зря.
Приблизившись к устойчивой статуе, парень освобождает бутылку с водкой из тканного плена и со всего размаху разбивает ее о нижнюю часть. Памятник, видевший и, казалось, испытавший до этого момента на себе все, по-прежнему стоит неподвижно и его некому защитить…
Как бы не так. С обратной стороны улицы, по правую сторону от постамента, практически из самой глубины, выходит паренек, он пробирается сквозь утыканные старухами и молодыми лоботрясами лавки и подходит к напакостившему гражданину, уже собирающемуся скрыться.
-Какого черта? Дома нечего у себя долбать?- начинает он довольно рьяно, но затуманенное алкоголем и больными нервами сознания нарушителя общественного спокойствия не может сконцентрироваться и выдать в ответ что-то связное.
- Да ты ваще кто,- наконец доносится довольно отчетливо, и только после этого человек поднимает голову на отчитывающего его, старается присмотреться, и в первые же секунды после этого начинает предполагать, что у него началась белая горячка.
Перед ним стоит тот самый человек, с которого и был отлит замечательный памятник. Пьяница даже и не знает, что ему сделать в первую очередь, и поэтому начинает судорожно протирать глаза.
- Нет, нет,- кричит впоследствии он,- этого просто не может быть!
Но таинственный незнакомец удерживает его и не дает быстро скрыться.
- Я связан с этим театром, с университетом, да в конце концов, с большей частью этого города, и меня тут знают и уважают, а ты тут на кой черт ошиваешься?
- Я, я… - начинает чуть ли не задыхаться бывший владелец разбитой бутылки, но так ничего и не отвечает.
- Кто тебя этому надоумил? - возражает ему культурный деятель. - Хотя да - ума-то у тебя уже никакого и нет, он весь растворен в мутоте алкоголя!
- Не хотел я… Все случайно - нелепые оправдания не привносят в этот разговор ничего нового.
Тут по дороге проносится на довольно большой скорости машина, резко тормозит - и из-за этого пьяница оборачивается и смотрит на дорогу. Ничего страшного - кошка или собака успела пробежать, а лихач не успел лишить жизни кого бы то ни было из них, только теперь может будет поумнее и не будет так гонять. А может, и не будет, и все останется по-прежнему.
И стоило ему развернуться обратно к постаменту, как он увидел, что никакого его ожившего подобия нет. Неужели он действительно перепил, и ему вообще не стоило сегодня выходить из своей квартиры? Да нет, кто-то к нему явно подходил. Подошла со стороны железнодорожного управления бабка и спросила, все ли в порядке.
- Он ожил! Он ожил! - только и твердил гражданин в черном пиджаке, когда на центральную улицу прикатила машина скорой помощи.
- Я никуда с вами не поеду, почему вы мне не верите!!?
Но скоро этот ор прекратился, и машина с подозреваемым, разрезая недлинные из-за пробок центральные улицы, двинулась в неизвестном для нас с вами направлении. Если во время всего этого действа погода стояла солнечная и лишь изредка сменялась на хмурую, то после его окончания полил неслабый дождь.
Все люди, сидевшие до этого на скамейках или просто гулявшие недалеко от набережной, вдруг сорвались со своих мест и практически так же быстро исчезли, как и появились. Зонтов не было ни у кого, и это не было чем-то удивительным: ведь когда собираешься пойти куда-то в теплый день, не всегда думаешь о том, что погода в любой момент может перемениться.
Стоял теплый сентябрьский день, и вдруг ни с того ни с чего начала происходить какая-то запутанная или мистическая чертовщина. А может быть, и нет, и все это произошло на самом деле? Несложно ведь загримироваться под известного героя при нужном количестве воображения и смекалки, и уж тем более не возбраняется таким способом отвадить хулиганов от памятника. Только вот подействует ли это?
Тем не менее, этот случай не был единичным. Очевидцы впоследствии рассказали, что похожий на известного драматурга человек (даже очень сильно похожий!) еще несколько раз представал перед их взором в течение следующего, и последующих месяцев.
Обычай разбивать бутылки, конечно, никогда не существовал и уже не существует, только вот запихать бутылки в отверстия между согнутыми руками, был и даже он что-то символизировал. И символизирует, и существует и по сей день. Вполне вероятно, что данный субъект еще не раз может встретиться всем, кто будет посягать на творение архитектора, скульптора и самого литературного зодчего. Те, кто его видел (или кто, по крайней мере, так утверждал), прозвали его Вампильником, только вот не до конца понятно, по аналогии с чем, кроме фамилии человека, уже не раз тут упомянутого.
Может быть, с напильником, который мог использоваться в работе над композицией памятника, или же с квартирником, как мы могли называть того пьяницу, который обычно сидел в четырех стенах, но в тот самый день отчего-то решил вывалиться на улицы города, а может быть, выходил и раньше - не будем утверждать того, что нам самим достоверно не известно. Шумиха, конечно, тоже не поднялась - мало ли что кому могло почудиться и кто мог принять желаемое за действительное - или, наоборот, действительное за желаемое?!..
Город продолжает жить своей жизнью, и каждый день на его улицах продолжают происходить необъяснимые явления. Он продолжает мокнуть под ливнями, принимать гостей со всей области, которые желают в нем поучиться, влюбиться и наконец-таки задержаться, продолжает сохнуть под палящим летним солнцем, и все это конкретным образом отражается на душах людей, пребывающих в нем, а более того, оседает в их сердцах. Особенное место в них все-таки должно занимать необъяснимое.