Когда в октябре прошлого года мы прогуливались с Аней Матасовой по территории пансионата в Липках, Аня сказала, что когда ей не пишутся стихи, она пишет стихи о стихах. В таком случае, вполне логично будет писать о прозе, когда не пишется проза. С одной стороны, не хочется навязывать свои бредовые буковки уважаемому и любимому мной читателю, с другой стороны, уж очень хочется чего-нибудь написать. В общем, я спрячу тут этот дохленький текст, в надежде, что ни одна живая душа не заглянет сюда.
На одном из семинаров мальчик по имени N дал мне дельную рекомендацию почитать писательницу Z. Я прочитала несколько страниц. Она писала, о том, как идёт по залу аэропорта в сапогах от Гуччи за сколько-то там тысяч евро, с крутой причёской (возможно с красным локоном сбоку) а на неё смотрит с завистью серая, фригидная тётка, в невзрачной одежде. А писательница, типа, свободная духом, потому что спит с кем захочет и где захочет, а все мы (видимо, мировое сообщество) ничего не понимаем в жизни и не способны получить оргазм.
И мне захотелось спросить у писательницы Z, откуда она знает, что та тётенька в невзрачной одежде фригидна? Она что, её медицинскую карту смотрела?
Потом я закрыла книгу писательницы Z, и открыла книгу писательницы W, которую мне рекомендовал другой мальчик на другом семинаре. Она писала что-то об «ощущении звенящей пустоты надвигающейся старости».
Я, конечно, эту книгу тоже закрыла, потому что хватит с меня этих ощущений.
Дорогой друг, если ты дочитал мою графоманию до конца, в знак своего восхищения дарю тебе знак восклицания.
Вот он: !
Великолепно! Мне казалось,
Великолепно! Мне казалось, что нежелание читать современную литературу, которая в ближайшем книжном красуется на отдельном столике, как самая востребованная, это признак накрывшей старости. Отнюдь. Кстати, в конце минувшего года на полках с уцененной литературой стояли мемуары И.Эренбурга, эссе М. Эпштейна, публицистика, а столик с "продвинутой", простите за сленг, литературой пополнялся еженедельно. Уценке эти "шедевры" не подлежали.